Семь синонимов слова “идиот”

Мой новый французский приятель, смуглый тридцатилетний мужчина с длинными темными ресницами, широкими плечами и маленькими руками сказал мне в первый же час знакомства две вещи: 1) «Ты прекрасна! — естественно, куда же без этого… — Когда я тебя увидел, сразу же понял, что это coup de foudre». (Прим.: удар молнии, любовь с первого взгляда). 2) «Тебе со мной будет хорошо», — заверил он меня.

Первое заявление меня слегка раздражило, ах, мужчины, мужчины, когда вы перестанете говорить подобные глупости, они же звучат совершенно неправдоподобно. Но второе своей безапелляционностью и самомнением вызвали вполне понятное любопытство, поэтому я согласилась, чтобы он показал мне, насколько с ним может быть хорошо.

На следующий день он отвез меня в Сент-Жермен. Мы гуляли по лесу, Соэм все время приобнимал меня за талию, что мне казалось явным излишеством. Была прекрасная осень, черт возьми, ради нее одной стоило бросить все и оказаться в Париже, воздух был прозрачен и светел, замок замер в тишине, словно легкое бессловесное кружево, пахло скатывающимся в небытие летом, шорохом листвы под ногами, бессовестным сигаретным дымом на моем языке, лошадками, которые все как на подбор были моей масти, духами, металлическим холодком ключей в моем правом кармане, кружащим голову мужским запахом, французским языком, легкими облачками, в общем, пахло самой жизнью.

Он все время болтал, рассказывал о Франции, о животных, об обычаях, о женщинах, о сексе, о юге, куда он хочет со мной поехать, о политическом положении России, о русских фильмах про Сталинград, о том, что именно Россия, а вовсе не Америка выиграла вторую мировую войну, и что американское правительство — это мировая мафиозная группировка, у которой Европа лижет руку, как сука во время течки. Оказалось, что он довольно умен — то, что делает неотразимым для меня любого мужчину, образован и в целом, обладает той же жизненной философией, что и я — вещь совершенно невероятная.

Я сказала ему, что он говорит очень хорошо, и, пожалуй, это то, что может меня увлечь, но в данный момент я хочу, чтобы он молчал, потому что этому лесу совершенно не нужны слова, и этой осени тоже, и мой французский не так хорош, чтобы все это объяснить, и я надеюсь, что он меня поймет. Тогда он прижал меня к себе, обхватил мой затылок и полез целоваться. Я расхохоталась. Он не мог понять, в чем дело, я хохотала и хохотала, тем больше, чем больше видела его разозленное лицо. Потом объяснила со смехом, что все это совершенно не важно, я не люблю, когда нарушают мое личное пространство, и он принял меня не за то, что я есть на самом деле.

Он сказал, что я очень скромна, и, наверное, у меня очень немного опыта в подобных делах. Эта мысль меня позабавила, и я сказала со смехом, что да, наверное, у меня совсем нет опыта.

Он спросил, почему я не ношу сексуальную одежду, предпочитаю джинсы, кроссовки и свитера. Во Франции, сказал он, миллионы одиноких женщин, и все они тратят кучу денег на модную сексуальную одежду, на косметику, на свое лицо, они делают все, чтобы привлечь мужчину, это главная цель, потому что время скоротечно, и я, если не задумаюсь об этом, если не буду пользоваться моментом, обнаружу однажды, что я потолстела, обрюзгла и опустилась, что дома меня ждет только собака или кошка и никому до меня нет дела.

Я ответила, что мне это совершенно все равно, что я люблю себя, и осознания этого вполне достаточно, что в моей жизни нет великой цели привлечь мужчину, я от этого давно устала и хочу, чтобы меня оставили в покое, и я не хочу выпячивать свою сексуальность, потому что это было бы чересчур, и во мне гораздо больше мужского, чем женского, и меня это устраивает.

Он спросил, какая моя самая буйная сексуальная фантазия, все во Франции, сказал он, помешаны на сексе, они занимаются любовью очень много, много говорят о ней. Я сказала, что это не та тема, на которую стоит много говорить, потому что те, кто говорят много о сексе, обычно ничего в нем не понимают.

Мы вышли из леса, прошлись по парку, в котором зеленые медные змеи пускали пузырящуюся воду в тихую глaдь прудов, по красным дорожкам, в кафе, выпили кофе, потом я пила пиво, а он колу, потому что он был за рулем, мы молчали, он сказал, что хочет быть со мной, что хочет узнать меня поближе, потому что я умна и красива и он меня обожает. Я смотрела на улочки, освещенные фонарями, и чем больше он пускал в воздух ненужного словесного хлама, называемого ухаживанием, тем больше меня сносило куда-то в сторону от него, и я скучала по тем, кто остался где-то далеко. Он отвез меня домой и сказал, что позвонит завтра.

Мы гуляли еще несколько дней. Он показывал мне Париж — Париж днем, Париж утром, Париж вечером. Мы пили: я — пиво, он колу, мы разговаривали, он поправлял мои грамматические ошибки, он гладил под столом мои колени и руки, и я возмущалась, мы говорили об Африке, он гладил мои руки и лез целоваться, я возмущалась, он говорил, что я странная, что он меня любит, спрашивал, люблю ли я его, я говорила, что нет, он смеялся, я хмурилась, потом смеялась, я напевала французские песенки, путая слова, он поправлял. Шел дождь, мое настроение портилось, дни стирались, как будто ластиком по почерневшему от карандашных набросков листу, я скучала, Соэм начинал мне надоедать.

Когда он сказал мне, что мы будем делать вместе на Рождество и весной следующего года я почувствовала легкое, уже знакомое беспокойство и страх, как будто кто-то пытается спеленать меня как мумию, положить в саркофаг и поставить под стекло в музее. Я сказала ему, что основная черта моего характера — это свободолюбие. Соэм ответил, что я могу делать все, что хочу, и не надо быть такой холодной, я могу даже спать с кем хочу, его это совершенно не смущает, если только я позволю ему при этом присутствовать.

Мы ехали по мокрым улочкам, я прищурила глаза, едва сдерживая ярость, и спросила: ты знаешь, что все французское — не то, в чем я сильна, скажи мне какие-нибудь синонимы у слова «идиот».

Он ответил: ну, есть слово idiot, есть слово stupid, есть слово… И он назвал семь синонимов, терпеливо объяснив разницу каждого из них.

— Спасибо, —  с благодарностью ответила я. — Это такие слова, которые следует знать наизусть и всегда держать при случае в кармане. А теперь прощай, — и я повторила все семь слов, раздельно, с истинным наслаждением.

— Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, — проговорил он недовольно.

— Alors, — проговорила я медленно, — si tu ne comprends pas ce que je te dis en français je te le repeterai en russe (если ты не понимаешь того, что я говорю тебе по-французски, я повторю на русском): пошел к черту!!!

Я заставила его остановить машину и выскочила из нее, хлопнув дверью. Глядя на его неудоменное лицо, я начала хохотать, как сумасшедшая. Я шла по улице, куда глаза глядят — и хохотала, хохотала. Потом резко прекратила, сказала, все, хватит, черт бы побрал всех французов. Прохожие смотрели на меня как на полоумную, но мне давно не было так весело. Я подумала, какое счастье, что он не знает, где я живу, только имя и телефон, а я, естественно, больше никогда не отвечу на его звонки. Мне снова стало скучно.


Париж, 2008

Писатель, фотограф, женщина, мечтатель, неусидчивый читатель, вечный оптимист. Автор книги "Время дождя. Парижские истории" (2017 г.). Занимается фотографией и арт-проектом "Города и люди". Изобретает заново вечность, заглядывает в души. Любит путешествовать, рассказывать истории и валять дурака.

Оставьте здесь Ваш комментарий:

Не беспокойтесь, Ваш электронный адрес не будет опубликован!

Нижний колонтитул сайта

Скользящая боковая панель

Обо мне

Обо мне

Ольга де Бенуа (@OlgadeBenoist) — писатель, фотограф, блоггер, искатель приключений, и много чего еще. Родилась в Сибири, выросла в Средней Азии, жила в России, Англии и Франции. Последние 10 лет живу в Париже. Пишу книги. Читаю книги. Занимаюсь арт-проектом "Города и люди" (интервью с артистами и интересными людьми).